Живой труп. Грани. Опыт прочтения

В феврале в Театре имени Андрея Миронова долгожданная премьера - “Живой труп” в постановке Юрия Цуркану. Одна из самых загадочных пьес Льва Толстого предстанет в сценической версии Олега Богаева. Зрителя ждет разгадывание характеров и пружин действия, погружение в борьбу страстей и движений человеческой души – измождённой, непонятой, но жаждущей любви и, наконец, быть принятым.

В преддверии премьеры “ТЕАТР+” встретился с командой спектакля, проник в их “лабораторию”, чтобы внимательно рассмотреть все грани толстовского произведения, которые его создатели обнаружили при прочтении пьесы и создании сценического полотна.

Влад Фурман, художественный руководитель Театра имени Андрея Миронова

Пьеса "Живой труп" давно была в зоне интересов нашего театра. Еще мой отец Рудольф Давыдович Фурманов планировал ее поставить и пригласил для этого режиссера Юрия Цуркану. Вообще сама ситуация, описанная в пьесе, конечно, чрезвычайно интересна. Главная тема произведения - проблема выбора, актуальная для русской интеллигенции и 100 с лишним лет назад, и сегодня. Как жить дальше? Что делать? Какую сторону принять? И подчас это осознанный выбор - стать “живым трупом”, причем не только в личной жизни, но и в социальной. В этой постановке режиссер Юрий Цуркану с художником Николаем Слободяником придумали нестандартное решение  материала, а автор инсценировки Олег Богаев попытался изобразить сегодняшний взгляд на пьесу, уйти от архаичного текста и посмотреть свежим взглядом на ее проблему.

Юрий Цуркану, режиссер-постановщик

Я сначала «заснул» с Толстым, а «проснулся» с Олегом Богаевым, потому что в театре решили найти свежую энергию в недописанной пьесе классика. Хотя и в недописанном виде эта пьеса была мне интересна темой маленького человека, совестливого, очень тревожного по отношению к своей чистоплотности, праву, в своем ощущении себя лишним, мешающим, неуспешным. И в этом и был творческий задел, или, скажем так, запрос Богаеву, открыть Протасова говорящего, открыть Протасова ищущего. Мне показалось очень интересно, как Протасов повлиял на судьбу наших героев, как его история расставания взрывает пространство вокруг себя, где кто-то пытается расставить акценты, кто-то пытается воспользоваться ситуацией, а кто-то рассматривает эту историю как отчаянное преступление, согласно законам того времени. Интересна природа этого человека, мучающегося, совестливого, ищущего свой главный поступок. Потому что ужасно и нелепо, что его главным поступком стало в некотором смысле освобождение своего близкого человека от себя. В этом спектакле мы попытались показать мир глазами Федора Протасова после выстрела - в эти три секунды мерцающего сознания человека, который вроде бы уже уходит за грань жизни, но еще спешит по тем местам, где он был. Цель у него одна: понять правильно я поступил или неправильно, я подарил им счастье своим уходом или нет. Протасов присутствует у нас везде, во всех сценах, его не замечают, но он участник всех процессов. Мне безумно было интересно понять, как обтачиваются все остальные герои о фигуру Протасова.

Николай Слободяник, художник-постановщик

Структура спектакля «Живой труп» будет не классическая, а достаточно рваная, фрагментарная. Это кусочки, фрагменты жизни главного героя, мы дадим череду ракурсов, взглядов на кристалл с разных сторон, которые сложатся уже в зрительном зале в одну картину жизни человека. Это решение требует такой же структуры сценографии: она у нас разбита на фрагменты, кусочки, отражения. Разбитое пространство может называться воспоминанием, опьянением, когда взгляд преломляется. Мы знаем, что главный герой уходит от реальности — вопрос почему это так? Тут речь идёт не о его борьбе с реальностью, а о создании своей модели реальности, своего пути. Он не уходит в другую реальность, он пытается «очистить» свой глаз и посмотреть на происходящее под другим углом зрения. Речь идет о ином взгляде на его личность, на его права в этом обществе, на его отношении к любви, к женщине, к религии, и этот взгляд позволяет ему находить силы для создания своей реальности, а не жить как живется. И не всегда для героя это заканчивается хорошо. Как знания умножают печали, так и попытка действовать и изменить свою жизнь, пойти с привычными реалиями в конфликт, взять и разбить привычную картину и сложить осколки так, как тебе нужно, посмотреть на себя и природу человека под иным ракурсом — это не каждому дано, и мы исследуем, что происходит с человеком, решившимся на такое. Мы пытаемся тут ему «помочь», сталкивая в пространстве две реальности, повседневную общественную среду обитания, и его среду, совсем иную и самостоятельную, свободную от догм.

Ника Велегжанинова, художник по костюмам

Решение визуальной составляющей спектакля “Живой труп” родилось через наши ассоциации, что такое вообще жизнь, что такое отношение людей. А как это выразить в костюмах? Мы используем стекло и зеркало, их грани, блеск, отражения. Для каждого характера, особенно для женских персонажей, показываем разные их свойства: разную степень пластичности, хрупкости и упругости ткани. Кто-то, кто более мягкий по характеру и испытывает смятение, будет в обтекаемой зеркальной фактуре с блеском. Кто-то - жесткий по характеру - приобретет эту жесткость в силуэте, будет хрустящим, но не хрупким, а кто-то будет изысканно мерцающим.

Что касается мужских костюмов, уровень блеска будет не таким насыщенным, но тоже будет присутствовать. За счет костюма можно показать характер: одному из персонажей костюм будет невозможно мешать, будет страшно тесен, другому - он будет как плед, одеяло, которое он не снимает, и в чём он и живёт и днём, и ночью, и летом, и осенью. Один из персонажей - просто шоумен - и решено это будет за счет цвета, фактуры и блеска. Кроме того, нас еще есть удивительный соавтор - художник по свету Эмиль Авраменко, который даже там, где я, может быть, перестараюсь с блеском, будет очень деликатен.

Алексей Морозов, артист, исполнитель роли Федора Протасова

Когда я перечитал пьесу “Живой труп”, помню вышел из метро, почувствовал слезы на глазах. Оказалась очень понятная история. Хотя сложно понять, как можно оставить жену, ребенка, передать в руки другого, пусть даже друга, самых дорогих людей. Странно, но мне показалось, что история немного про меня, стало очень жаль героя - значит, здесь есть что играть. По обычной человеческой логике его поступки странны. Он в своих монологах и говорит: “Общество нас зажимает, навязывает нам правила, а я хочу быть свободным, хочу новую жизнь вне социума”. В итоге эта жизнь вне социума приводит к трагедии.

Я давно не репетировал с таким удовольствием в театре. Юрий Цуркану настолько человечный и тонкий режиссер, который не довлеет над артистом своей режиссерской волей. Я называю этот метод работы - горизонтальной режиссурой. Он меня не зажимает, а освобождает.

Кристина Белоусова, исполнительница роли Лизы

“Живой труп” - эта пьеса для меня о невозможности человека занимать своё место, о невозможности человека понять то, что он любим, принять свою любовь. По сути, беда главного героя и все, что с ним происходит, в большей степени от того, что он не может поверить в это... Моя героиня Лиза может его принимать неидеальным, ошибающимся, где-то слабым, где-то даже жалким, и при этом по-настоящему любить. Главная драма их пары и драма моего персонажа в том, что Лиза не может донести, что она любит его, только потому что такого Феди больше в мире нет, не было и не будет. Лиза - это пример вот такой болезненной, чистой любви, от которой невозможно отказаться, от которой невозможно отвлечься.

Мария Мельникова, актриса, исполнительница роли Маши

Для меня пьеса “Живой труп” о губительности нерешительности. Это первое, что приходит в голову, то, что сейчас и с моим жизненным опытом мне отзывается. Неумение вовремя принять решение, когда это уже необходимо, может погубить не только тебя, но и людей, которых ты любишь. И хотя бы ради их блага нужно всё-таки сделать решительный шаг. У нас в спектакле есть три женских персонажа. Каждый раз, когда я начинаю подготовку к роли, у меня есть привычка делить персонажей по стихиям. Лиза — она либо вода, либо воздух. Она очень трепетная, но при этом у нее внутри мощная сила, как у воды, у воздуха бывает. Ее младшая сестра Саша — это земля, она очень собранная, знает все в своём маленьком мире, у неё уже есть свой уклад, она знает, как правильно, как неправильно, что ей нравится, а что нет. Моя же героиня, цыганка Маша — это огонь, но огонь, который не уничтожает, а согревает. Весь путь этого персонажа — в стремлении, чтобы ее любимому было хорошо. В целом по роли у моей героини нет метаний. Ей только любовь дорога. У нее есть спокойная уверенность в своем выборе и, наверное, табором привитое чувство свободы, прежде всего, свободы в своём выборе. Она человек, который предлагает решение, именно Маша предлагает Федору альтернативный вариант жить, начать все с белого листа, закрыть глаза на прошлое и пойти дальше. Эта жизнеутверждающая сила, может быть, и есть то, что Федора так тянет к ней.

Елена Перцева, актриса, исполнительница роли Анны Дмитриевны, матери Виктора Каренина

“Живой труп” - это очень мужская пьеса. И одна из самых загадочных. Сам Толстой ее определил - пьеса о высоконравственных людях. И кавычки он не поставил. Мы играем пьесу в изложении Олега Богаева, а он как раз закавычивает это выражение. Толстой в своем творчестве исследовал желание человека сильных чувств, любви, которая часто вступает в конфликт с нормами общества. Не законами, а именно с нормами, которые установлены благодаря мудрости народной, опыту предыдущих поколений, которые не позволяют обществу распасться как народ, государство. Человек нарушает нормы общества ради любви и в итоге распадается как личность. Его история заканчивается трагически. Такова история Федора Протасова.

Я играю второстепенного персонажа, но для меня это любопытное путешествие. По сюжету мой сын, Виктор Каренин, должен жениться на замужней женщине. Ей нужно развестись так, чтобы общество не осудило. Мою героиню заботит не только история, которая прописана в сюжете, но и её личная судьба. То, о чём Толстой намекает, но умалчивает, а мы пытаемся больше раскрыть. И сейчас я нахожусь в поисках равновесия между Толстым, Богаевым и самой собой.

Олег Гаянов, артист, исполнитель роли князя Абрезкова

Когда Лев Николаевич писал свою пьесу “Живой труп”, он боролся с несправедливостью, теми законами, которые ограничивали свободы людей в плане выбора супруга и семейной жизни. Центральная мысль этого произведения: «Любовь — это свобода».

В инсценировке Олега Богаева все характеры толстовские сохранены, кроме нашей линии “князь Абрезков - Анна Дмитриевна”. Наши персонажи изменены на практически на антиподов. Режиссер, конечно, при построении образа исходит из актерских возможностей. Мой персонаж страстный, противоречивый и в отличие от толстовского, который сама сдержанность, такой запечатанный листочек, который так и не дал себе свободы выплеснуть свои чувства к женщине, живет в настоящей семейной неразберихе. В нашей версии у героя и жена, и любовница, и 30 лет они сожительствуют, и дети у них есть.

Беседовала Надежда Кокарева